В твоих вселенных умеют любить даже компьютерные программы,
а в моих не умеют любить даже люди.
Парадокс: make me insane – это очень личная моя история, при том, что меня лично она никак не касается.
Эта группа разорвала все мои музыкальные шаблоны в клочья. О том, что метал – это нагромождение грохота и невнятного гроула. О том, что тяжелый рок несовместим с изящным синт-вейвом. О том, что синти не бывает про фэнтези, в крайнем уж случае – про киберпанк…
Всё бывает. Потому что никто не запретит тебе делать ту музыку, какую ты хочешь. Так, как ты хочешь.
Make me insane – синтвейв-метал группа из Санкт-Петербурга. И они – те еще хакеры: подкрадывались к моему сердцу тихо и незаметно, я даже не подозревала, что в опасности. Даже не замечала, что они рядом. А потом – шарах! – и разом взломали защиту тех отсеков моей души, о которых я даже не знала. Никто никогда туда не добирался. Ведь я даже и представить себе не могла, что в реальности существует российская группа, чья музыка созвучна моим выдуманным, литературным вселенным.
Удивительно, как чутко и быстро они отозвались на мой запрос во вселенную – сами того не подозревая. Я только-только начала от безысходности генерировать музыку в нейросетях для трейлеров по своим книжкам. Сокрушенно сетовала друзьям, что никто никогда не сможет написать музыку, которая покажется мне подходящей. Я слишком требовательна, слишком хорошо понимаю, что мне надо, но в нужных пропорциях такого в природе не существует… Через неделю Яндекс Музыка подкинула мне «Все, что внутри» make me insane.
Озарения не произошло, но произошли мурашки. Я настороженно навострила уши. Это было что-то совсем новое для меня – необычное, цепляющее и необъяснимое. Слишком смелое по смыслу, слишком тяжелое по звучанию, чтобы броситься в песню, как в омут. Но слишком интересное, чтобы пройти мимо. Драматичная мелодичность и чистый, открытый мужской вокал так органично сплетались с метал-саундом и скримом, что меня это удивило и загипнотизировало. Там было что-то неуловимое «мое», и я разбирала эту песню на запчасти, по нотам, пытаясь понять, в чем завораживающий меня секрет. Но тогда так и не поняла.
Как бы там ни было, две первые строчки настолько удачно ложились на мой «Черный снег», что я не могла отделаться от навязчивой идеи о новом буктрейлейре на эту песню. И пока я придумывала видеоряд, переслушивая композицию раз за разом, она потихоньку приручила меня окончательно.
А потом, спустя время, на эту подготовленную почву обрушился «Неоновый город». И вот он-то и стал озарением. Откровением, от которого надолго сбились дыхание и сердечный ритм. Сбились все ориентиры. Сбились настройки защиты, которая c некоторых пор запрещала мне говорить о ком-то «моя группа».
Я влюбилась в голос. Я влюбилась в синты. Влюбилась в бешеные барабаны, которые лупят, как пулеметы. Влюбилась в густые, сочные гитары, наэлектризованные, как вся моя нервная система. Влюбилась в тексты – емкие, живописные, интеллектуальные. Все это превратилось в мое личное, сокрушительно мощное и упоительно мелодичное безумие.
Примечательный и немаловажный факт. Несмотря на то, что эти песни стали частью моей биохимии, они не про меня. Я наслаждаюсь многообразием сюжетов самых разных жанров – хоррор, фентези, киберпанк, нуарная викторианская готика, пост-апокалипсис – и отдыхаю. Потому что эти песни не выворачивают меня наизнанку, не вскрывают мои нарывы, не топчутся по мозолям, не напоминают о прошлом, не вытаскивают на белый свет мои тайные страхи и печали. Ничего личного – только увлекательные сюжеты, лирические герои и их эмоции. Их, не мои. Я могу им сопереживать, могу не сопереживать.
Но я сопереживаю, конечно. Потому что, как оказалось, не только «Все, что внутри» ложится на мой «Черный снег». Я каждую вторую песню make me insane могу сделать саундтреком своих книг, так ловко совпадают герои, эмоции и антураж. Мы будто всегда творили и продолжаем творить в унисон, сами не подозревая об этой синхронности, – это пьянящее чувство. Такое удивительное волшебство, конечно, волнует и вдохновляет. Подобное творческое единение у меня было только с самыми близкими друзьями, и это незабываемо.
Поэтому мне никогда не бывает больно от этих песен. Они лечат меня бережно, не жестокой хирургией, а сотворчеством.
И это при том, что 90% песен make me insane – о любви. Ее так много, что однажды, сравнивая наши вселенные, я и обронила ту фразу из эпиграфа. Эта любовь очень разная: иногда чистая и возвышенная, иногда – покореженная, но почти всегда невозможная и недостижимая. Однако воспевается именно эта самоотверженная любовь, которая является для героя движущей силой, а не трагедия недостижимости. То есть нож в ране не проворачивают, жилы на кулак не наматывают, поэтому эти песни не терзают душу, а чаще – настраивают на возвышенный лад.
Потому что это очень красивые истории. Тщательно выверенные и по тексту, и по музыке. И вот тут-то и прячется еще один «секретный ингредиент», который влюбляет в группу. Каждая композиция – это многослойный торт из такого количества звуковых дорожек и аудио-эффектов, что получается практически эффект 25-го кадра (пришло время для этого каламбура, оно не могло не прийти). То есть ты можешь не различить какие-то сэмплы, но каждый из них вносит свою лепту в синергию звуков. И все вместе они создают уникальную атмосферу, которая действует и на сознание, и на подсознание, задавая общий вайб. Ты можешь что-то не расслышать, но прочувствуешь ты абсолютно всё.
На всякий случай надо пояснить, что это не я такая умная – это Александр Блынский, вокалист, автор музыки и текстов, сам рассказывает на своих стримах и показывает, как устроена та или иная композиция. Но это на удивление не разрушает магию, а, наоборот, усиливает ее. Потому что ты с изумлением понимаешь, что в одной песне как будто собрано сразу несколько композиций: сэмпловые или гитарные дорожки по отдельности звучат как полноценные самостоятельные треки. И там столько кропотливой работы, что музыка из абстрактной магии превращается в грамотную алхимию, а это завораживает еще сильнее.
Make me insane умеют удивлять и постоянно придумывают что-то новое. Смело и честно делают именно то, что нравится им, не подстраиваясь ни под кого. Живут своим творчеством, и это чувствуется буквально во всем. И я искренне и самозабвенно восхищаюсь такими музыкантами.
А когда я кем-то так восхищаюсь, то чувствую себя максимально живой. Возможно, это еще одна разновидность той самой возвышенной любви, которую мы с ними так любим воспевать.
«Там, где мой голос, – обрыв, в который прыгнешь ты»
_ _ _ _ _